И снова мысли пугаются строк…

И  снова  мысли пугаются строк
и свечкой сгорают мгновенья,
жизнь — это просто из детства пирог,
разделенный на сновиденья,

на залпы салютов,  на зависть врагов,
на вой бесконечной сирены,
на пенье чужих и забытых богов,
на подлости и на измены…

Но слышится голос и видится свет!
Я знаю, не всё так ужасно…
Но мир повторяется тысячи лет —
пирог мы делили напрасно…

Картинки по запросу быстротечность жизни

Как хорошо, что некуда спешить

Как хорошо, что некуда спешить,
Что жизнь течет размеренно и гладко,
И что стихов запутанную нить
Уже не ждет забытая тетрадка.
Как хорошо, что стало все равно —
Печатают тебя или забыли.
Смотрю свое любимое кино,
Стираю с прошлого слои вчерашней пыли.
Как хорошо, не зная суеты,
Гулять с собакой в тихий зимний вечер,
Как хорошо, быть с тишиной на «ты»
И понимать, что мир не безупречен.

А душа существует стихами…

Каждый стих — дитя любви…

Марина Цветаева 

Должны быть чувства, искры от огня,

Прости, поэзия! За всё, прости меня…

Прости за мой нестройный слог,

прости за « таинство дорог»,

прости за вечное «прощай»,

за  «снегопад», за «дождь», за «май»

Прости за мой  «уход»- «приход»,

за тыщу раз описанный восход,

Мой крик призывный нарушает тишь.

надеюсь, ты когда-нибудь простишь.

1

А душа существует стихами.

Я держала синицу в руках.

Я считала, что чайкам с орлами

Не понятен мой утренний страх…

 

А душа существует напевом.

И слетают оковы опять…

И являются — чёрным на белом

Буквы, словно волшебная рать.

 

Застывает на строчках мгновенье.

Замедляется времени ход.

И приходит — моё вдохновенье…

А потом  по-английски, уйдёт!

2

К поэзии живому роднику

Я жадными губами припадаю…

Читаю за строкою я строку,

Листаю книги старые… Листаю…

Вот так голодный — корке хлеба рад,

Так лето принимает листопад,

Так начинается движение планет

И ничего прекрасней в мире нет!

Поэзии живой родник струится…

Листаю за страницею  страницу!

3

Я забыла мелодию звуков,

полюбила — мелодию слов.

Ах, какая сердечная мука —

слышать ночью дыхание снов!

И приходят во сне мне напевом,

и ложатся, как тонкая нить,

эти строки… чёрным на белом.

Не понять. Не принять. Не забыть…

4

Исполняю привычный обряд,

я сегодня — прислуга у Лиры,

но предательски руки дрожат,

и на стрелках мгновенья застыли…

Распахнулась пред миром душа,

и стихи — откровением стали.

Не судите! Живу — чуть дыша,

будто к вечности вдруг приковали…

5

Я — в середине ночи и минором

в окно стучится дождь о чём-то новом,

непонятом, несказанном, ненужном,

забытом мною, как былая дружба…

Я — в середине жизни. Точно знаю,

кого найду и что я потеряю.

Ложатся строки — чёрные на белом,

в их паутине путается тело…

Я — в середине знаний. Это точно,

что истина, как дева — непорочна.

Как много рядом лиц чужих и рук,

друзей всё уже, но надёжней круг.

Я — в середине. Силы — центробежны.

А так хотелось оказаться «между»…

6

Всё трудней находить вдохновенье,

Всё печальней мелодия слов,

мельче — чувства, короче — затменья,

не понятней значения снов.

И твою золотую ливрею

не украсит мой розовый бант,

не ценю даже то, что имею.

И тебя, мой блистательный гранд.

Средь житейского лишнего хлама

я ищу свой далёкий причал,

«харе кришна!» звучит, «харе рама!»,

как присутствие высших начал…

7

Жизнь – это сцена,

паутина ожидания,

пыль занавеса,

чьих-то стульев скрип…

Кому нужны твои «стихослогания»?

Ты вымотан, ты болен, ты охрип…

Жизнь — это сцена,

и твоё передвижение,

на заднем плане

не заметит люд…

и для кого твоё стихосложение?

Послушают, похлопают, уйдут…

8

Когда вокруг пустые лица,

глаза, в которых столько зла,

скажи, как мне не усомниться,

кому поэзия нужна?

Когда вокруг пустые души,

а колокол звучит в груди,

скажи, кто это будет слушать,

и что там дальше, впереди?

Когда весна стучится в сердце,

когда пленяет высота,

не говори, что не согреться,

и что исчезла красота…

9

В мире, давно перевёрнутом,

где сместились понятия качества,

где поэта считают чокнутым,

не прощая ему чудачества.

Где забиты окна и двери.

И где воздух свободы не нужен.

Соловьёв золотистые трели

поглотили грязные лужи…

Не дружна нынче мысль со словом.

И стихи — какофония. Звуки.

Небеса взирают с укором:

— Чем поэт занимает руки?..

10

Как кисть художника, как скульптора рука,

как звуки музыки, как преломленье света,

живут слова. Их быстрая река

становится опасной для поэта.

В ней наши чувства, страсти, наша жизнь,

текущая по строчкам и по рифмам…

В ней наша суть, в ней наша — мысль,

подводные течения и рифы.

И в ней душа, наполненная светом,

ранимая и ждущая покой,

одно из двух — становишься поэтом,

иль ищешь мост, чтоб справиться с рекой…

11

Каждый стих, как маленький ребёнок,

беззащитен, но ему — расти…

Хочется поднять его с пелёнок,

и тихонько к солнцу поднести.

Подрастай и набирайся света,

солнечного света и тепла,

я тебя своей дорогой в лето,

может быть, на муки родила…

12

Когда-нибудь растает этот лёд

и вечная привычная ненужность,

придёт моё мгновение, придёт,

над головою очертив окружность.

Воздушны и легки — придут стихи,

излечивать больную чью-то душу,

так почему шаги мои робки?

Наверно, сердце не умею слушать…

Памятник А.С.Пушкину в римском парке Тиволи. 

Мы поколение отвергнутых надежд

Мы дети той, уже далёкой перестройки,
что  по истории  нам выставила двойки.
Душа болела.  И сейчас болит.
Нас поимели в качестве Лолит.
Мы были разными — и паиньки, и панки.
У танков был размер консервной банки…
И наши мальчики, убитые в Афгане,
писали: «Всё  —  отлично! Сбегай к маме…»

Мы поколение отвергнутых надежд,
мы поколение удачливых невежд,
мы разделились не на красно-белых,
мы разделились на лжецов и смелых.
И никому не действуя на нервы,
в столовой ограничивались первым.
И уезжали. Кто куда, скорее,
найдя в роду хоть одного еврея.

Мы дети той далёкой перестройки,
где было всё — от театра до помойки.
Дети перестройки.

Израильский декабрь

Сейчас темнеет ровно в пять,
И что поделать, милый,
Что жизнь мне кажется опять
бездумной и унылой.

Пусть за окном не льют дожди,
Не мучает нас слякоть,
Но в эти сумрачные дни
Так хочется мне плакать.

Грустит на красном кресле кот,
Часы считают срок нам
И время медленно течёт
По нашим белым окнам.

Скажи, что было всё не зря,
Что время раны лечит!
А тёплый вечер декабря
Укутывает плечи.

10.12.17.

Картинки по запросу Израиль в декабре вечером

Наверно, это только кажется

Наверно, это только кажется,
Что в небе облако, как птица.
На шее жизнь петлей завяжется-
Не убежать, не удавиться.
Наверно, это только чудится-
Размах крыла длиною в вечность,
Где фонари качает улица,
Перетекающая в млечность.
Я не люблю свои видения
Я так устала их бояться,
Диктуй, строка, стихотворения,
Что никогда не состоятся.

Пусть ничего уже не сбудется,
Пусть облака живут мгновенья.
Но жизнь была. И свет. И улица.
И было, было вдохновенье…

Есть только вечная свобода…

Н.И.Ш.

«Неправда, друг не умирает,
лишь рядом быть перестаёт»,
В вечернем небе звёзды тают,
в пустом бокале тает лёд.

Но есть величье перехода
в небесный край, в другую высь,
туда, где вечная свобода,
где души все в одну слились.

Мы все живём, осознавая,
чем будет завершен урок,
но нет ни ада , и ни рая,
есть только — Бог!

Есть только эта песня птичья,
почти без слов,
и путь — сознание величья
Его основ…

Цветение

События жизни мелки.
Опять черно-белая грусть?
Возьми же цветные мелки,
раскрась ими формулы чувств!
Уже золотится рассвет
и нежностью пахнут тюльпаны.
Жизнь — это цветение лет.
Смерть — это дожди и туманы.